Ульяна Доброва: арт-рынок пока не готов к внедрению блокчейна

Историк искусства и руководитель отдела оценки НИНЭ им. П. М. Третьякова Ульяна Доброва рассказала Bloomchain о том, какие аукционные дома принимают оплату в bitcoin и насколько арт-рынок готов к внедрению блокчейна.

Bloomchain: Когда криптовалюты появились на рынке искусств? Кто и как их использует?

Ульяна Доброва: Рынки искусств — понятие сложное. Их можно разделить по доступности информации на открытые и закрытые. Открытые — это аукционы, закрытые — частные и галерейные продажи.

Первым аукционным домом, официально заявившим о приеме оплаты в bitcoin, был итальянский Sant’Agostino. Аукционные дома — довольно архаичная структура. Торги основаны на общении с клиентами, выставках, игре аукциониста. Когда покупатели в зале — азарта больше. Хотя, например, у онлайн-торговли есть свои преимущества, в том числе анонимность. Сейчас на крупных онлайн-агрегаторах вроде liveauctioneers.com или bidspirit.ru представлены все аукционные дома, независимо от их размера и месторасположения.

Это немного похоже на теорию заговора, но крупнейшие игроки арт-рынка — например, Christie’s и Sotheby’s — пока отвергают криптовалюты.

Хотя некоторое время назад сообщалось о союзе Sotheby’s и eBay, основной задачей которого было сделать бренд Sotheby’s более доступным с помощью продажи недорогого современного искусства. Это похоже на коллаборацию люксового бренда Maison Martin Margiela  и H&M. eBay заявлял о том, что даст возможность расплачиваться криптовалютами, но на сайте агрегатора нет опции «расплатиться bitcoin». Насколько я понимаю, там предполагается сложная цепочка манипуляций через PayPal.

Закрытый рынок — другое дело. Частные продажи — личное дело покупателя и продавца. Я думаю, здесь все зависит только от готовности участников сделки и их цифровой грамотности.

Что касается художественных галерей, то список тех, кто принимает криптовалюты, расширяется. Например, в прошлом году художественная галерея Ronchini Gallery в Лондоне приняла оплату за фотографию Berndnaut Smilde в биткоинах.  И таких примеров много.

Bloomchain: Какие перспективы у криптовалют на арт-рынке?

Ульяна ДоброваДональд Томпсон в книге «Супермодель и фанерный ящик» пишет, что среди покупателей «голубых фишек» арт-рынка равнодушных инвесторов куда больше, чем настоящих ценителей. 

На данный момент криптовалюты — конкурент предметов искусства в  сегменте альтернативных инвестиций.

Это значит, что в ближайшем будущем цены на искусство могут начать падение.

Bloomchain: А когда вы впервые услышали о криптовалютах?

Ульяна Доброва: Впервые я услышала о криптовалютах от своего младшего брата. Это произошло примерно тогда, когда я защищала диплом в университете. Степан младше меня на восемь лет, для молодых людей его возраста криптовалюты — реальность, как противоречиво это ни звучало. От брата же, кстати, я узнала и о первом iPhone. Но если iPhone я использую давно, то с криптовалютами пока как-то не сложилось. Но я абсолютно уверена, что и блокчейн, и новая единица свободы от устаревшей, неуклюжей и дорогостоящей банковской системы станет «реальностью» для всех.

Bloomchain: Цифровое искусство может сравниться с «реальным»?

Ульяна Доброва: Мне понравилась работа Питера Фрелиха с курсом биткоина в золоченой раме. С одной стороны, это диджитал-арт, а с другой — можно потрогать, рамочку на стенку повесить, и пластически похоже на fluxus (арт-движение середины XX века, предполагающее соединение различных способов художественного выражения и отказ от ограничений — прим. Bloomchain). Если быть честной, я люблю настоящие произведения искусства, которые можно подержать в руках. Хотя когда мне было 15 лет, вещи интересовали меня куда меньше, чем женские персонажи онлайн-игры Diablo II Lord of Destruction. Они были нарисованные, красивые, живые, а еще классного персонажа с большим набором навыков можно было продать  онлайн. И мне понятно принятие криптоискусства поколением миллениалов. Трепетные размышления философа Вальтера Беньямина об ауре подлинности и невоспроизводимости им не близки.

Bloomchain: Поговорим о блокчейне. Какие перспективы есть у этой технологии в мире искусства?

Ульяна Доброва: Во-первых, блокчейн может помочь в создании абсолютно прозрачного реестра культурных ценностей: сделать доступной информацию о передвижении, атрибуции и истории владения произведений. Во-вторых, технология дает новые возможности для инвестиций. Например, у картины может быть 20 или 120 владельцев, но она будет висеть в зале Лондонской Национальной галереи. 

Блокчейн — это почва для возникновения нового вида искусства. Нечто среднее между криптовалютой и цифровым искусством, но куда более живучее и перспективное с точки зрения инвестиций.

Bloomchain: Какие области арт-рынка могут выиграть от использования блокчейн-технологий?

Ульяна Доброва: Блокчейн — идеальная система для отлаживания механизма регистрации и отслеживания судьбы произведения искусства. Сейчас уже есть протосистемы вроде блокчейна, регистрирующие произведения. Это, например, госкаталог всех культурных ценностей музейного фонда или базы аукционных продаж — как artprice.com и artinvestment.ru.

Профессионалы арт-рынка активно используют базы аукционных торгов. Это очень удобная система отслеживания произведений на свободном рынке, то есть вне музейного фонда. Оценщики, коллекционеры, продавцы — у всех есть платные подписки на эти базы.

Bloomchain: Способен ли блокчейн помочь в борьбе с черным рынком предметов искусства?

Ульяна Доброва: Нет.

Блокчейн выглядит как идеальный мир. Но любая утопия неизменно превращается в антиутопию.

Bloomchain: Существуют компании, предлагающие блокчейн-решения для арт-рынка?

Ульяна Доброва: Есть частные инициативы типа Artory с опциями некоммерческого регистратора. Еще есть галерея Maecenas, предлагающая инвестировать в произведения искусства на базе блокчейн. Это довольно сложная схема, похожая на ПИФ, но гораздо более прозрачная  

Bloomchain: На российском арт-рынке используют криптовалюты или блокчейн?

Ульяна Доброва: Пока что не используются, и вряд ли будут в ближайшее время. В феврале 2016 года появилась инициатива создать госрегистратор: закон «Об обороте культурных ценностей на территории РФ». Всю зиму того года дилеры и коллекционеры поминали Оруэлла и бурно обсуждали повестку в фейсбуке. Законопроект был отвергнут в первом чтении.

Bloomchain: Внедрение блокчейна на арт-рынок — это реально?

Ульяна Доброва: На мой взгляд, арт-рынок пока не готов к этому. Могу привести пример: в Грузии запустили пилотный блокчейн-проект регистрации прав на землю. Там сначала идеально подготовили контент, а уже затем его загрузили в систему хранения данных нового поколения.

Bloomchain: Насколько блокчейн в принципе нужен арт-рынку?

Ульяна Доброва: Блокчейн делает арт-рынок прозрачнее для всех участников. Но нужно ли это арт-рынку? Вспомним недавний инцидент в Третьяковской галерее, где один из посетителей решил применить свои познания в истории к этой самой истории. Возьмем произведение с подписью: у него есть автор. Но что, если этот автор на самом деле не имел никакого отношения к созданию произведения? Попросту говоря, то, что мы считали подлинником, оказалось подделкой. Для искусствоведов атрибуционная работа — самая сложная и ответственная. Это не просто в базе кнопочку нажать: Малевич — не Малевич. И самый главный, сакраментальный, вопрос: кто будет нажимать на кнопочку, добавлять новые данные? Международный отдел цифровой регистрации UNESCO?